Освобожденный тяжелобольной уроженец Дагестана рассказал о жизни в колонии

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Магомедсаид Газалиев, освобожденный из заключения из-за тяжелого заболевания, вылетел вместе с родственницей в Махачкалу. В колонии ему приходилось добиваться перевода в больницу при ухудшении состояния, рассказал бывший заключенный.

Как писал "Кавказский узел", 22 июля Сыктывкарский городской суд освободил от отбывания наказания дагестанца Магомедсаида Газалиева. Суд вынес такое решение в связи с наличием у него онкологического заболевания четвертой стадии. 2 августа Газалиев вышел из колонии в Коми, его встретила родственница, чтобы вместе вылететь в Махачкалу.

По словам Магомедсаида Газалиева, в заключении он пробыл 13 лет и 4 месяца из назначенных ему 16 лет и 9 месяцев лишения свободы по делу об участии в незаконном вооруженном формировании. "В день, когда суд вынес постановление о моем освобождении, мне исполнилось 55 лет... Судья чуть улыбнулась, говорит: "Поздравляем, но дату судебного заседания назначили вне зависимости от дня рождения Газалиева. Так получилось". А я, честно говоря, и сам забыл, какой это день. За 13 лет нахождения в заключении меня первый раз поздравили с днем рождения, да еще в зале суда", - сказал он корреспонденту "Кавказского узла".

Рано утром 3 августа Газалиев вместе со старшей сестрой вылетел в столицу Дагестана с пересадкой в Москве. Корреспондент "Кавказского узла" встретился с ними в аэропорту Внуково, самолет в Махачкалу отправлялся через пять часов.

"Я думала, что в Москве мы задержимся на день, но он даже слушать не захотел. Торопился домой", - рассказала корреспонденту Марджанат Газалиева. По ее словам, он первый раз в жизни летел на самолете.

"Слишком много событий за последние две недели произошло, я уже не верил, что меня освободят по болезни", - сказал Газалиев.

На вопрос о том, как он примкнул к боевикам, он ответил, что "не все получилось так, как декларировалось в начале". "Когда понял, что пошел не по той дороге, на некоторое время уехал в горное село, жил у родственников. Но жить вот так, прячась, не по мне. Пошел в милицию, написал явку с повинной, признался, что имел при себе автомат и боеприпасы. Больше за мной ничего не было. Ну, а меня по четырем статьям осудили: о приобретении и хранении оружия, о посягательстве на жизнь сотрудников правоохранительных органов, об организации преступного сообщества и умышленном причинении вреда здоровью. Я и на суде говорил, что на мне нет крови, что я никого не убивал, никого не ранил", - рассказал Газалиев.

Он сообщил, что сначала его этапировали в Мурманскую область, но через несколько месяцев отправили в Калмыкию. "В поселке Яшкуль был в советское время колхоз, потом все развалилось, и на месте животноводческой фермы построили исправительную колонию. Я там пробыл восемь лет. Может, так бы там и остался до конца срока, только возник конфликт с руководством колонии", - рассказал Газалиев.

По его словам, уже тогда у него стала сильно болеть голова, и он стал терять сознание. "Врач из медсанчасти сказал, что нужно меня отправить в Астрахань на магнитно-резонансную томографию. Руководство колонии сначала было против, мол, симулирует, чтобы не работать. Но врач настоял, чтобы меня отвезли в гражданскую больницу. И там сказали, что у меня в голове опухоль", - говорит Газалиев. По его словам, это послужило веской причиной, чтобы отправить его в колонию, при которой есть больница. Но, по словам бывшего заключенного, его этапировали в Коми, "хотя на юге России такие колонии (с больницей) строгого режима есть".

Газалиев отметил, что характеристика, которую на него прислали из Калмыкии, "не сулила ничего хорошего". "Я и в Калмыкии, и здесь отказывался работать за копейки. Этих денег на две пачки сигарет не хватит. Тогда стали меня воспитывать: бывало, что из штрафного изолятора через два-три дня отправляли в помещение камерного типа или на строгие условия содержания. Было так, что за полгода было 24 нарушения, и за каждое нужно было отсидеть по неделе, а то и больше", - рассказал он.

По словам Газалиева, труднее всего было ему из-за головных болей выносить пребывание в помещении камерного типа и в штрафном изоляторе. Он отметил, что это камеры чрезвычайно маленьких размеров, которые освещаются тусклой лампочкой, вода в кране холодная, нары откидные, опускаются только на ночь, нет ни стола, ни стульев, камеры не проветриваются, зимой температура не поднимается выше 10-12 градусов. "А у меня бывают моменты, когда от сильных болей начинает темнеть в глазах и нужно лечь, обхватив голову руками - так вроде легче становилось. И я ложился на пол. Хорошо, что полы деревянные, а то раньше, говорят, были бетонные. Если надзиратель видел, что я днем на полу лежу, удлинял сроки пребывания в помещении камерного типа и в штрафном изоляторе", - рассказал Газалиев.

По его словам, в помещении со строгими условиями содержания было лучше, хотя и нарушителей там было до 30 человек. "В помещении камерного типа и в штрафном изоляторе зачастую сидишь один, а здесь народу побольше, если что, поддержат. Было однажды, что у меня участились приступы, стал чаще терять сознание, а в больницу не кладут... И тогда все обитатели помещения со строгими условиями содержания объявили голодовку, требуя, чтобы меня перевели в больницу", - говорит он.

Он также рассказал, что и в Калмыкии, и в Коми среди осужденных не было разделения на мусульман, христиан, евреев. По словам Газалиева, он слышал, что в некоторых колониях за то, что человек молится, его избивают. "Ни в Калмыкии, ни в Коми такого не было. Коврики молельные не отбирали, молитву не прерывали", - сказал он.

Перед отъездом в тюремной больнице Газалиеву выдали все необходимые на первое время лекарства, сделали копию всех медицинских обследований, вложили диски с результатами магнитно-резонансной томографии и компьютерной томографии, рассказал он. По словам Газалиева, в условиях тюремной больницы врачи сделали все возможное, чтобы облегчить ему страдания. Его сестра сказала, что лечение будет продолжено в Махачкале, перед отъездом в Коми она консультировалась с онкологами, обговаривая возможность дальнейшего лечения брата.

Газалиева рассказала, что брат очень волнуется перед встречей с мамой. "Сколько слез она, бедная, пролила, когда его посадили. Брат сказал: главное, чтобы она меня простила. Она, конечно же, давно уже его простила, мечтала, чтобы сын вернулся живой домой и ее застал живую", - сказала она.