Участники траурного митинга в Ингушетии призвали чтить память жертв депортации

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Траурные мероприятия в 82-ю годовщину насильственной депортации вайнахов в Ингушетии посетила делегация балкарцев. Публичные соболезнования чеченцам и ингушам выразил только один из глав регионов СКФО. 

Как писал "Кавказский узел", в масовых мероприятиях по случаю 82-й годовщины насильственного выселения вайнахов в Центральную Азию 23 февраля в Ингушетии поучаствовали около 500 человек. Траурную дату отметили также жители Чечни - в республике официальный митинг с участием чиновников и силовиков прошел без массового вовлечения рядовых людей, которые отмечают скорбную годовщину в узком семейном кругу.

В траурном митинге на Мемориале памяти и славы в Назрани, где присутствовали ингушские чиновники во главе с Махмудом-Али Калиматовым, представители общественных организаций, духовенства и старейшины, посетила большая группа представителей балкарского народа.

Делегация балкарцев 23 февраля приехала в Ингушетию на автобусе и поучаствовала во всех траурных мероприятиях, которые проходили в этот день в республике, передал корреспондент "Кавказского узла". 

Большинство глав регионов Северного Кавказа, за исключением руководителей Ингушетии и Чечни, 23 февраля не упомянули публично годовщину депортации ингушского и чеченского народов. Соболезнования вайнахам выразил только глава Карачаево-Черкесии Рашид Темрезов, отметивший, что "для Карачаево-Черкесии боль братских народов близка и понятна". 

Главы Дагестана, Северной Осетии, Кабардино-Балкарии и Ставропольского края 23 февраля делали публикации о дне защитника Отечества и обращении Путина, но не упомянули события 1944 года, обратила внимание "Фортанга".

Председатель Совета старейшин Ингушетии Мурат Даскиев, выступая на митинге, особо отметил, что ингуши, находясь вдали от родины, сохранили "свой язык, свои адаты, свою духовность". "Мы чтим память всех, кто не  вернулся  из ссылки, кто погиб в пути", - заявил он. 

Даскиев также подчеркнул, что депортация в Центральную Азию стала одной из самых страшных страниц истории народа. "Сколько испытаний легло на наших людей, порой даже самых маленьких наших граждан", - заметил он.

Мне нужно было умереть в тот день, когда нас выселяли

Лидия - одна из тех, кто пережил депортацию в раннем возрасте, на момент высылки ей не было и трех лет. Она запомнила, что дорога была долгой, после чего их семью привезли в какой-то поселок; обстановка в доме состояла из печи, кровати и груды соломы в углу. 

Мама маленькой Лиды по прибытию в ссылку заболела и слегла. "Помню, у нас было красное одеяло, а по нему ползало много вшей. Я легла рядом. Пыталась к ней прижаться, согреться, она не шевелилась", - рассказала Лидия корреспонденту "Кавказского узла".

Девочка, не понимая, что произошло с мамой, два дня прижималась к мертвому телу женщины, пытаясь согреться, но позже голод заставил ее выйти на улицу. Раздетого ребенка в слезах заметила проходившая мимо местная жительница, казашка. Вместе с еще одной женщиной, немкой, они накормили и согрели девочку, а также организовали похороны ее мамы. 

После смерти матери Лиду переправляли от одного родственника к другому: все родственники имели своих детей, и никому в семье не нужен был "лишний рот". В одной из таких семей мальчик Ахмед питался тем, что смог стащить на базаре у невнимательных торговок; воровать ему помогал русский друг. Мальчишки привлекли к своему промыслу и Лиду. 

Воровали все подряд. Однажды украли кусок сала

"Я была оборвыш-оборвышем. В руках кошелка, стою у прилавка, - а они подбегают и как бы ненароком смахивают морковку или там булочки мне в кошелку, а сами убегают. Вот так и питались, воровали все подряд. Однажды украли кусок сала - сами есть не стали, поменяли на доски, которые потом продали казаху и купили буханку хлеба", - вспоминает женщина. 

Позже Лида попала к дальней родственнице: ее внучки Аза и Марем воровали с вагонов уголь и его потом продавали, чтобы купить себе что-нибудь поесть. Старшие девочки убеждали маленькую Лиду залезать на товарный вагон, чтобы сбрасывать на землю уголь - хотя это было страшно, Аза и Марем напоминали, что иначе "она будет голодная и умрет". 

Однажды, когда Лида находилась на вагоне с углем, поезд тронулся. Хотя девчонки кричали: "Прыгай", она испугалась - смогла только сесть на уголь и заплакать. На первой же станции, где остановился состав, ее сняли с поезда. Железнодорожник, который привел Лиду в диспетчерскую, велел дежурной "искупать пацана". 

Дежурная искупала ее в душевой и переодела в чистую одежду. "Не пацан это, а девочка, да какая хорошенькая”, - сообщила она коллегам. На вопросы о родителях Лида сообщила, что ее отец на войне, мама умерла, а ее родственники передавали из одной семьи в другую. Железнодорожники отправили ее в детский дом.

Сейчас у Лиды снова нет семьи - ее муж, а потом и два сына умерли один за другим. Больная и одинокая женщина не имеет своего жилья. "Мне нужно было умереть в тот день, когда нас выселяли", - говорит Лидия, вспоминая о выпавших на ее долю испытаниях.