Грозный: бывшие беженцы ждут компенсаций

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Кирпичная пятиэтажка по проспекту Кирова в центре 4-го микрорайона - одного из спальных районов Грозного. На фоне окружающих высоток ее недавно отремонтированный вид выглядит даже как-то странно. На входе двое охранников у незнакомых спрашивают, куда идут и по какому делу.

Бывшее общежитие студентов Чеченского государственного университета в настоящее время отдано под пункт временного размещения (ПВР) для чеченцев, вернувшихся в родную республику из палаточных лагерей в Ингушетии, куда они бежали в начале второй войны в Чечне в 1999 году.

7 июня власти закрыли последний палаточный лагерь в Ингушетии "Сацита", несмотря на то, что в импровизированных домах там все еще живут тысячи чеченцев.

Десятки тысяч беженцев уже вернулись в Грозный, но многие из них недовольны тем, как их встретила родина. В бывшем студенческом общежитии в Грозном живет чуть более полутора тысяч человек.

Многие жалуются, что им не выплачивают обещанные компенсации за разрушенное в ходе боевых действий жилье.

"Нас переселили, сказав, что получим компенсацию, но на самом деле все оказалось не так, - рассказывает 44-летняя Зайна Гациева. - Уведомление я получила, и счет в банке открыт, но денег нет, жду с февраля месяца. Конкретно, почему нет денег, нам не объясняют - мол, "Москва не перечислила".

До войны Зайна жила в 6-м микрорайоне Грозного - неподалеку от того ПВР, куда она вселилась по возвращении из Ингушетии почти год назад. "Многие получили уведомление, есть также те, кто взял компенсацию, - сказала она. - Но пока случая выселения не было, правда, один раз приходили двое русских в военной форме и попросили выселиться. Но кто они, мы не знаем".

Зайна также жалуется на некоторые бытовые неудобства проживания в ПВР. По ее словам, нет канализации, водостока, хотя, говорит она, изначально обещали все удобства.

Комендант ПВР Саид Исаев в ответ на жалобы жильцов сердито отвечает: "А где они есть? Покажите мне хоть одно здание в Грозном, где есть канализация. Почему нет? Потому что службы города не работают. У нас нет ресурсов для переработки нечистот. Нет и воды - воду нам приходится покупать".

"Здесь живут "короли", почти у всех у них есть дома, есть машины, - возмущается Исаев. - А почему живут здесь? Дома надо работать. Здесь ведь проще жить, руки в брюки и стоят, семечки грызут. Люди где-то кирпичи таскают, как-то пытаются прожить. Я им все отдал, вот сегодня они получили муку, сахар, сгущенку, тушенку. Каждое утро привозят хлеб, что им еще надо. Им живется хорошо - они ничего не делают".

По словам Исаева, обитатели ПВР, получившие компенсацию за разрушенное жилье, должны будут съехать с "квартир", ныне ими занимаемых.

Однако ("Кавказский узел" может сообщить название организации по запросу) рассказывает случаи, когда людей выселяли из пунктов временного проживания вскоре после того, как им приходило уведомление о праве на получение компенсации, которой они так никогда и не получили.

Так, в конце февраля в юридический пункт ("Кавказский узел" может сообщить название организации по запросу) в Грозном обратилась некая Луиза Тазуркаева, которая за месяц до этого получила уведомление. Оказывается, ей и еще 13 жильцам ПВР, также получившим уведомления, было приказано освободить комнаты для прибывавших из Ингушетии беженцев. Однако денег в банке им так и не дали. Сотрудник "Меморила" позвонила заместителю руководителя миграционной службы Леме Бичуеву и попросила прояснить ситуацию. Бичуев заявил, что, с его точки зрения, все происходит правильно. Когда ему сказали, что выселение человека из квартиры, в которой он зарегистрирован, зимой, противоречит Конституции, Бичуев ответил: "Да, кто у нас соблюдает Конституцию?!".

51-летний Мовсар Киндаров, в прошлом водитель, вернулся в Грозный из Ингушетии в прошлом году. Его дом в Чечне полностью разрушен. Получив уведомление о праве на получение компенсации, он решил, что ему крупно повезло. Но не тут то было.

"Когда мы жили в палатках, нас навещали разные люди, которые обещали нам жилье, помощь, компенсации, - говорит он. - Но место, где мы должны жить, это все, что нам дали. Четыре месяца назад меня уведомили о том, что мне выдадут компенсацию. Я открыл счет в банке. Несколько раз я ходил в банк проверить, не сели на счет деньги. А затем пришли люди из миграционной службы и нагло предложили мне уступить им половину полагающейся мне суммы".

Киндаров отказался давать взятку, но с тех пор так и не получил компенсационных денег. "Они просто мучают нас, - говорит он. - Они пригнали нас сюда как лошадей, зная, что нам больше некуда идти".

Как заявляют сотрудники ("Кавказский узел" может сообщить название организации по запросу), руководствуясь чисто политическими соображениями, российское руководство при содействии местных властных структур благополучно избавляется от обременительных палаточных лагерей в Ингушетии, не считаясь с условиями, в которых оказываются возвращающиеся в Чечню беженцы, с обострившейся в республике криминогенной ситуацией.

По данным ("Кавказский узел" может сообщить название организации по запросу), случаев насилия в этом году зафиксировано больше, чем в прошлом.

Что касается выплаты компенсационных средств, то, как признает заместитель руководителя миграционной службы Лема Капланов, на сегодняшний день компенсации получили немногие. Дело в том, объясняет он, что каждое из компенсационных дел тщательно изучается в Москве. "Из 74 тысяч всех поданных дел проверку в Москве прошли пока лишь только 9 тысяч", - сказал он.

Между тем ситуация продолжает усугубляться - жители района, пострадавшие от паводка реки Сунжа в июне 2002 года, жалуются, что строившиеся для щитовые дома были отданы беженцам, возвращающимся из палаточных лагерей в Ингушетии.

"Мы ждем уже два года. То крыши ждем, то еще чего-то. Некоторые живут в чужих домах, там чистят все, убирают, а потом их выселяют оттуда", - рассказывала корреспонденту IWPR одна из пострадавших Зура Абдулаева.

В республике царит безработица, и получить работу, говорят бывшие беженцы, можно, только заплатив крупную взятку. "Раньше я работал в министерстве торговли, сейчас туда возможно устроиться лишь за очень большие деньги, - жалуется 48-летний Магомед Тураев. - Мне остается два пути: либо в милицию, но тоже за хорошие деньги, либо на стройку".

Обеспокоенность проблемой трудоустройства возвращающихся из Ингушетии беженцев выражает координатор ООН по гуманитарным вопросам в России, представитель Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ) ООН Касидис Рочанакорн, который недавно побывал на Северном Кавказе. "Я действительно озабочен способностью республики абсорбировать такое количество возвращающихся людей, - сказал он в интервью "Интерфаксу". - В первую очередь - с точки зрения возможности обеспечить этим людям рабочие места. Но я надеюсь, что для них с помощью федеральных структур будет создана вся необходимая инфраструктура".

Наталья Эстемирова, ("Кавказский узел" может сообщить название организации по запросу), Асламбек Бадилаев, газета "Зов земли", Грозный

Опубликовано 10 июня 2004 года