К 110-летию со дня рождения Е.Н. Студенецкой

В эти дни исполнилось 110 лет со дня рождения Евгении Николаевны Студенецкой, известного кавказоведа, этнографа, автора эталонной монографии «Одежда народов Северного Кавказа. Конец XVIII — начало XX вв.» (М., 1989).

Евгения Николаевна обратилась к теме традиционной одежды народов Кавказа, когда она вообще не была изучена. У нее не было мощных предшественников, на работы которых можно было бы опереться, да и сам костюм в советские годы постепенно выходил из употребления – у людей хранились либо отдельные предметы костюма, либо неоднократно перешитые вещи; были скудны музейные коллекции в региональных и центральных музеях. Память об обрядах, связанных с костюмом, постепенно вымывалась из народного сознания. «Изучение одежды народов Северного Кавказа только начинается», - так написала сама Е.Н. Студенецкая во введении к своей книге.

 И если А.С. Пушкин, М.Ю. Лермонтов, Л.Н. Толстой открыли для читающей публики такие слова, как черкеска, бешмет, башлык и описали горский костюм языком художественного слова, то Евгения Николаевна стала ученым, рассказавшим об одежде народов Кавказа на языке академической науки.

При этом сделала это бережно, деликатно, подробно, без спешки и суеты. Она не просто детально описала каждую деталь мужского и женского костюма, не просто выделила несколько комплексов кавказской одежды, она вписала костюм в контекст традиционной жизни горца и впервые на кавказском материале показала, что одежду невозможно исследовать вне ландшафта, вне данных языка, вне социальной структуры общества, вне религиозной культуры и вне народного искусства.

И еще задолго до темы «символов и знаков» писала, что костюм не только и не столько прагматичен, он – символичен. И, возможно, символическая насыщенность костюма делает его открытой книгой, по которой можно прочитать многое, но которую невозможно дочитать до конца.

Почему я называю ее книгу эталонной? Потому что все, о чем она писала, прочувствовано, осознанно, систематизировано, картографировано  и разложено по полочкам.

Источниковая база Студенецкой поражает  - это и музейные коллекции (Российского этнографического музея и музеев Кавказа),  это и тщательный анализ архивных источников  (от экспедиционных отчетов до личных  архивов кавказоведов; от фотоматериалов известных мастерских — Роймана, Энгеля, Раевского, Ермакова  –  до источников, которыми так любят похвастаться представители Школы Анналов -  описей имущества, связанных с наследством, стихийными бедствиями, конфискацией, спорами и др.).

 Я уже не говорю о том, что описания европейских путешественников, данные археологии, описания инсайдеров,  включая пленников-европейцев периода Кавказской войны – все было тщательно изучено.

 Студенецкая писала о том, что костюм, фиксируемый на начало XVIII в.,  органически отражает и внутреннюю динамику развития местных деталей одежды,  и органическую адаптацию иноэтничных заимствований.  

Евгения Николаевна писала, что советский период — последний этап трансформации горского костюма. Думаю, живи она сейчас, с энтузиазмом ученого бы взялась на новое постсоветское этнографическое поле, которое дает столько простора для новых обобщений, и радовалась, что костюм народов Кавказа живет в его новых проявлениях.

Когда-то студенткой ЛГУ я писала курсовую работу по цветовой символике адыгского костюма, очень увлеклась, пытаясь применить западные теории к анализу вариаций цвета, и преподаватели, наверное, чтобы охладить мой пыл,  устроили мне консультацию с Евгенией Николаевной у нее дома.

Я очень напряглась, думая, что увижу снисходительного мэтра, а оказалось, что меня встретила доброжелательная, статная женщина. Настоящая петербурженка. И, хотя она была уже в возрасте, была полна планов и сказала, что руки никак не дойдут разобрать свой архив.    

Светлая память, Евгения Николаевна…