Последний пост про Месть и Закон

Закрывая тему кровной мести, сначала хотела свести воедино некоторые известные истории.

Историю о Валерии Калоеве, который, так и не дождавшись официальных извинений от кампании Скайгард, ответил человеку, в одночасье обрушевшему его Мир, Дом, Очаг, Будущее, так, как отвечали кавказские мужчины своим обидчикам в XIX веке. И если совсем неудивительно, что в родную Осетию он вернулся героем, удивительно, что даже в демократичной Европе, где «буква закона» есть абсолют,  его история была воспринята с человеческим пониманием – в тюрьму писали письма, посылали плюшевых мишек, зайчиков и кексы к Рождеству.

Хотела также написать, что всего года три назад братья Ямадаевы, которых подозревали в похищении и убийстве двух братьев московского банкира Арсамакова, приехали в родное село Арсамаковых, к старейшинам рода и поклялись на Коране, что не имеют отношение к случившемуся.

Хотела написать, что журналисты Ольга Алленова, Алевтина Елсукова и Муса Мурадов в 2008 году написали замечательную статью в «Большом городе» о том, что нашли в Чечне людей, для которых помирить кровников – это не только почти  профессия, наследуемая от отца к сыну, но и в какой-то мере духовная миссия. 

А также о том, что в Чечне с прошлого года работает комиссия по примирению кровников, которая за короткий срок помирила сотни людей, готовых свести друг с другом счеты.

Хотела написать обо всем этом, но подумала совсем о другом. Сегодня, когда только и говорят о кризисе кавказской культуры, о том, что все не те и все не так, что век масштабных личностей закончился, а элиты измельчали, когда очевидно, что традиционные ценности размыты и живут только в этнографических описаниях XIX  – начала ХХ века или в свадебном (да и то с большими потерями), или в погребальном обряде, да еще в лезгинке, которая наполнилась политическими смыслами – так ли правы те,  кто вполне искренне полагает, что восстановив традиции в их первозданном виде, мы вернемся к «Золотому Веку», а в кавказских обществах воцарится стабильность и порядок?

Элла Памфилова, еще занимая свой высокий пост, в прошлом году предложила создать Совет старейшин при СКФО. Это странное и, как мне кажется, обреченное предложение как раз пример того, как на Кавказ современный переносится этнографическая картинка Кавказа XIX века, к тому же сильно романтизированная русскими писателями и европейскими путешественниками.

В 1990-е традиции действительно удержали горские общества от распада; федеральная власть была слаба,  но заработали традиционные институты – народы Северного Кавказа показали самый высокий уровень самоорганизации и за счет традиций не скатились в пропасть. Это признают даже те эксперты, которые не испытывают к современным горцам особых симпатий. Но сегодня, когда кавказское общество стало сложнее и  сегментированнее, а сами кавказцы более мобильны, скорости высоки, мир доступен и открыт, а интернет вообще конструирует новые реальности, сработает ли ставка на традиции, когда –то прекрасно работавшие в сельских относительно изолированных обществах?

Возможно, Северному Кавказу нужен такой масштабный проект, где традиция работала бы на модернизацию?

Вот такой последний пост про Месть и Закон )…