Не бывает одинаковых людей, это касается и немцев

В продолжение темы об уренгойском школьнике, выступление которого в Бундестаге повергло в шок часть россиян.

Даже насмотревшись в детстве советских фильмов о громко говорящих и стреляющих от бедра фашистах, надо понимать, что нет народов, все люди которых абсолютно одинаковые. Люди разные, как при фашизме, так и при демократии. Как бы не хотелось диктаторам, но механического конвейера штампующегоодинаковых граждан они не построили.

Это касается также населения гитлеровской Германии. Как ни странно, но даже в советской кинематографии очень редко, но появлялся эпизодический образ гуманного немецкого солдата - вспомним "17 мгновений весны" и солдата, спасшего ребенка радистки Кэт. Ах да, ведь была же тогда "наша" социалистическая Германия-ГДР, и нельзя было их совершенно обижать...

Мама рассказывала мне в детстве, что в ее студенческие годы в Баку содержались германские военнопленные, работали на строительстве великолепных, даже по сегодняшним меркам, домов. Здание "дом правительства", показанное здесь, построено немцами.

Картинки по запросу баку дом правительства

Студентки жалели пленных, немцы недоедали. Представьте, что азербайджанские девушки подходили к деревянному забору и просовывали через щели ломтики хлеба, и это в голодные годы! В благодарность немцы дарили изготавливаемые ими игрушки, сувениры, разные поделки...

Я тогда удивлялся доброте мамы, ведь на киноэкранах показывали совсем других немцев, и все они были гестаповцами.

В фейсбуке вышел на обсуждение немцев той Германии, тоже по следам выступления уренгойского мальчика. Хамзад Данил пишет о том, чем отличается солдат-призывник вражеской армии от военного преступника и почему этих людей можно судить только по факту их поведения, а не факту нахождения на службе..

"Рассказываю со слов моих покойных деда и мамы. Уверен, что во многих семьях могут или могли бы рассказать подобные вещи, но в то время такое не положено было,- пишет Хамзад.

Семья деда со стороны матери в период войны оказалась на оккупированной части, в их селе был размещен немецкий гарнизон. Тогда то там то здесь вспыхивали эпидемии тифа и в Вермахт спустили приказ заболевших ликвидировать и сжигать тела. В селе были случаи заболевших, но гарнизонные врачи их лечили и приказа не выполнили. Среди заболевших была и моя мать, еще тогда ребенок.

При отступлении был спущен приказ сжечь село вместе с жителями. Некоторые немецкие офицеры предупредили местных о том, что получен такой приказ и утром гарнизон эвакуируется, а село спалят. Им предложили ночью уйти в лес и даже подсказали через какие блок-посты лучше уходить - там солдаты будут пропускать. Те, кто поверил, ночью ушли именно через указанные немецкие блок-посты, их выпустили. Те, кто не поверил, сгорели в собственных домах, когда село сожгли.

Военным преступником может стать каждый призывник, а может и не стать. Мне просто интересно, как бы судили этих врачей и этих солдат, которым по факту обязаны жизнью наши собственные граждане?"

Заур Мамедов пишет: "Я слышал очень много рассказов про немцев. Мне рассказывали об этом старушки на Ставрополье и Кубани. Рассказывали мои близкие родственники-фронтовики, узники концлагерей. Никто из них не окрашивал все в черный цвет, люди подходили ко всему объективно и без пропагандистского вранья. Странное дело, в советские времена люди не были так запуганы и свободно говорили что им довелось пережить.

Селджуг Мамедов пишет: Лечащий врач моего отца, еще 40 лет назад рассказывал про оккупацию Белоруси. Армейские чины немцев никого не пытали, не убивали, но карательные действия проводили только в отношении партизан и их семей. А перед отступлением начальник гарнизона немецкий офицер предупредил о подходе эсесовцев, которые будут всех жечь и убивать. Все кто послушались этого совета остались живы, а остальные были убиты отступающими эсесовцами.

Таир Оруджев пишет: "я сторонник того чтобы в юридическую науку мира был введен такой принцип, который позволял бы судить людей в рамках их реальных возможностей по исполнению или не исполнению приказов, законов, или инструкций вышестоящих чинов".

Наконец, в качестве эпилога. Я встречаюсь с яростным сопротивлением со стороны тех, кто не приемлет моей позиции, причем ни разу, никогда эти сопротивляющиеся не могли выставить против меня обоснованных контрдоводов. Только ругань и стукачество, грязная кампанейщина с желанием, чтобы я исчез из "КУ". Они не понимают, что я даже могу исчезнуть из жизни, и это обязательно произойдет, также как со всеми. Но истина останется и будет пропагандироваться другими, всегда и обязательно. Сказанное касается не только реакции на пост про уренгойского школьника