Практика этапирования заключенных объяснила отсутствие данных о судьбе Журавеля

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Ситуация с Никитой Журавелем, чьи родители четвертый месяц не знают о его местонахождении, типична для российской системы: закон не гарантирует заключенному право на связь во время этапа, а в колонии у Журавеля есть риск дополнительной изоляции, указали юристы. 

Как писал "Кавказский узел", родные бывшего волгоградского студента Никиты Журавеля уже три месяца не получают от него писем, в связи с чем переживают за его здоровье и жизнь. ФСИН утверждает, что матери Никиты Журавеля была отправлена информация о его местонахождении, однако ей не поступали такие данные. Правозащитница Ева Меркачева назвала ответ ведомства "очень странным". 

Проблему информирования родственников о местонахождении заключенных во время этапирования из СИЗО в колонию "Кавказскому узлу" прокомментировали юрист "Команды против пыток"* Александра Исаенко, адвокат Ирина Бирюкова и юрист Тимур Филиппов. 

Права осужденного, чей приговор вступил в законную силу, регулируются Уголовно-исполнительным кодексом России. Процесс этапирования - перемещения осужденного к месту отбывания наказания из СИЗО либо перевода осужденного из одного исправительного учреждения в другое -  может длиться неделями и месяцами, сообщила Александра Исаенко. 

"В ходе такого перемещения по маршруту движения для временного содержания осужденных создаются так называемые транзитно-пересыльные пункты, и предельный срок нахождения осужденного в таком пункте - не более 20 суток. Это единственный срок, который устанавливает УИК в отношении порядка и времени этапирования осужденных. Никто из ФСИН никогда не сможет точно сказать, что такой-то заключенный прибудет в такую-то исправительную колонию такого-то числа, этапирование, это путь в неизвестность. Закон требует создавать для перемещаемых осужденных надлежащие бытовые, гигиенические условия, обеспечивать их медицинской помощью, но на практике этапирование в России само себе становится жестоким и унижающим достоинство обращением. Осужденному должна быть предоставлена возможность сообщить родственникам о своем местонахождении звонком или обычным письмом, однако в реальности никогда не удается это сделать, да и у администрации исправительного учреждения, куда направляется осужденный, нет обязанности сообщать о ходе этапирования или конечной точке прибытия, поэтому на некоторое время осужденный остается в изоляции от внешнего мира", - объяснила она.

Исаенко подчеркнула, что Журавель имеет право сообщать о своем местонахождении родным, а те, в свою очередь имеют право знать, где он находится. "УИК обязывает администрацию колонии сообщить одному из родственников по выбору осужденного о его прибытии к ним, на это дается 10 дней. Как правило, такое уведомление за подписью начальника исправительного учреждения направляется заказным письмом после того, как сам осужденный укажет в заявлении данные родственника, которому необходимо сообщить эту информацию. Однако и сам осужденный может, например, через телефонный звонок сообщить одному из родственников о своем местонахождении, это право ему гарантировано статьей 92 УИК”, - сказала юрист "Кавказскому узлу". 

Этапирование в России само по себе становится жестоким и унижающим достоинство обращением

Во время этапирования родственников или адвокатов осужденного не уведомляют о маршруте его передвижения, при этом сам этап может длиться сколь угодно долго - "от нескольких часов до нескольких месяцев", так как законом не регламентирован общий срок. Режим инкоммуникадо (так в международном праве характеризуется "умышленное создание ситуации неизвестности для семьи и использование самой изоляции как наказания", - прим. "Кавказского узла") в период этапирования заключенного российским законам не противоречит, подтвердила Ирина Бирюкова.

"Неоднократно пытались внести поправки о том, чтобы родственникам сообщали о месте нахождения во время этапа осужденного, но они не проходят - ФСИН этому препятствует, поясняя, что это все делается для безопасности сотрудников и осужденного и в целях предотвращения нападения на конвой и побегов", - отметила она.

Прибыв в исправительное учреждение, осужденный сам имеет право уведомить своих близких родственников звонком или письмом. "Если из-за физических или иных причин он этого сделать не может, то по его просьбе это должна сделать администрация исправительного учреждения", - сказала Бирюкова. 

Для российской системы исполнения наказаний типична ситуация, когда родственники не знают о местонахождении осужденного во время этапирования, констатировал Тимур Филиппов.

"Закон предусматривает обязанность уведомлять о прибытии осужденного в конкретное учреждение, но эта обязанность возникает уже постфактум, после доставки человека в колонию. На период этапирования фактически отсутствует какой-либо механизм информирования. Формально это не считается нарушением, поскольку Уголовно-исполнительный кодекс не гарантирует осужденному право на связь в процессе этапирования. На практике это означает режим фактически полной изоляции. С родственниками связь отсутствует, доступ к адвокату невозможен просто физически", - сказал он "Кавказскому узлу".

Это следствие действующей практики, при которой этапирование фактически превращается в дополнительный вид наказания

Стоит учитывать, что после прибытия в новое учреждение связь также не восстанавливается мгновенно: требуется время на оформление и постановку на учет, и этот процесс может занимать несколько дней или больше, обратил внимание Филиппов. 

Все юристы разделяют мнение, что осужденные по громким делам привлекают особое внимание администрации колонии и имеют риск дополнительной изоляции уже по прибытии в место отбывания срока. По словам Филиппова, если дело получило широкий общественный резонанс, ситуация для осужденного практически всегда осложняется. "Повышенное внимание администрации на практике означает усиленный контроль. Это выражается в более жестком режиме содержания, ограничениях в контактах, а в отдельных случаях в рисках неформального давления, в том числе через других осужденных. Отсутствие информации о местонахождении осужденного в подобных ситуациях  - это следствие действующей практики, при которой этапирование фактически превращается в дополнительный вид наказания", - подчеркнул Тимур Филиппов. 

Ирина Бирюкова обратила внимание, что особое внимание руководство колоний обращает на поведение заключенного. "Если он начинает писать жалобы, активно заявлять свою позицию, привлекать к себе внимание СМИ и активистов, то наверняка его постоянно будут изолировать от основного тюремного населения - держать в ШИЗО, ЕПКТ и дальше ухудшать режим. Это повлечет за собой отсутствие передач, свиданий (как краткосрочных, так и длительных), постановку на различные профучеты. Это будет практически изоляция от общества, потому что и с письмами, которые запретить нельзя, начнутся проблемы, как в отправлении, так и в получении", - заявила Ирина Бирюкова.

Характер внимания к осужденным зависит от многих обстоятельств: поведения самого заключенного, порядков колонии, региона и других факторов, считает Александра Исаенко. 

"Администрация колонии может понимать, что за таким заключенным наблюдают СМИ и правозащитники, поэтому могут как препятствовать выходу информации о его положении "на волю", так и, наоборот, демонстрировать показательный порядок. Для самого осужденного это может проявляться в более частых досмотрах, обысках, его могут чаще изолировать путем помещения в ШИЗО по надуманным основаниям или искать основания для привлечения к дисциплинарной ответственности, но какого-то одного определенного сценария, как правило, нет", - заключила она. 

Корреспонденту "Кавказского узла" не удалось связаться с родными Журавеля. Его адвокат Андрей Сабинин направлял адвокатский запрос, чтобы выяснить местонахождение Никиты, но ответа не получил. "Ответа пока нет, но ФСИН обычно отвечает, что не ведет централизованный учет. Ответа из СИЗО Волгограда пока тоже нет", - написал он в комментариях к посту Евы Меркачевой в Telegram 26 марта. 

По словам Сабинина, Журавель 20 декабря отправил ему письмо из СИЗО в Москве, а 24 декабря написал матери уже из Ульяновска. До адресатов эти письма дошли в январе, других писем и уведомлений с тех пор не было. 

"Почему ответ ФСИН сомнителен: они говорят, что уведомили мать, мама же бьет тревогу и просит адвоката написать, куда только можно, потому что нет никаких уведомлений. ФСИН говорит, что сын 21 января получил письмо - спасибо, но что это подтверждает? Что Никита получил какое-то письмо, отправленное неизвестно когда. (...) Главное, что упускают - почему от него нет писем три месяца, бумага и конверты закончились у него? Какой смысл рыдающей матери искать сына, если ей сказали, где он?" - пояснил адвокат в комментарии. 

* включена в реестр иностранных агентов.

** деятельность компании Meta (владеет Facebook, Instagram и WhatsApp) запрещена в России.