Правозащитники встревожены отсутствием данных о судьбе Белкисы Минцаевой

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Отсутствие связи с задержанной в Чечне Белкисой Минцаевой и данных о ее процессуальном статусе в течение трех недель – серьезная опасность, адвокату Минцаевой следует заявить об угрозах и недопуске к подзащитной в Следком и обратиться к федеральному омбудсмену, полагают правозащитница и юрист. 

Как писал "Кавказский узел", 14 апреля руководитель правозащитного проекта "Кавказ без матери" Лидия Михальченко сообщила, что в Надтеречном районе Чечни силовики задержали "без всяких оснований" 33-летнюю Белкису Минцаеву. По данным правозащитницы, дети Минцаевой находятся у ее бывшего мужа. По данным Михальченко, перед задержанием Минцаева приехала в Чечню под давлением силовиков, которые угрожали отправить ее брата на СВО. 24 апреля активисты сообщили, что связи с Минцаевой нет, ей не предъявлены обвинения и не предоставлен адвокат. По данным организации "Кавказ без матери" Минцаева уже более 20 дней находится под арестом в одном из ОВД в Чечне, адвокатов к ней не пускают и запугивают. 

Столь длительное лишение человека свободы без каких-либо юридических оснований, как в случае Белкисы Минцаевой, не может быть законным, подчеркнула председатель комитета "Гражданское содействие"* Светлана Ганнушкина*. 

"Если нет протокола о задержании, нет дела, по которому она она задержана, не было суда, который бы назначил ей, например, административный арест, то задержание, возможно максимум на 48 часов с продлением до 72. Затем должно быть решение суда по этому поводу. Конечно, надо понимать, где она находится конкретно. Адвокаты могут обратиться в то подразделение, которое ее задерживало, или в то подразделение, где она находилась, потому что это их территория, и они тоже обязаны расследовать то, что происходит на их территории, должны быть в курсе таких событий", – пояснила правозащитница. 

Адвокат вправе обращаться в любые государственные органы, правоохранительные, следственные или судебные. Препятствование адвокатам в получении информации о подзащитной является серьезным нарушением, указала она. 

“Если не принимаются меры на месте, он может обратиться в более высокую инстанцию. Еще адвокат может обратиться к уполномоченному по правам человека в Чечне, но я его называю уполномоченным по правам одного человека в Чечне, лучше обратиться прямо на горячую линию [уполномоченного по правам человека в России Татьяны] Москальковой, я знаю случаи, когда она помогала. Человека нет уже три недели, это вообще уже чрезвычайная ситуация", – отметила Ганнушкина*.

По ее мнению, в случае угроз со стороны силовиков адвокат может явно или скрытно их фиксировать. При этом правозащитница признала, что адвокаты, особенно в Чечне, находятся под давлением. 

“Это стало работой с большим риском, у адвоката могут быть неприятности, увы. Угрозы адвокату фиксировать можно, можно скрытно записать разговор. Далее может быть два метода: можно с этим обратиться правоохранительные органы, но они могут признать такую запись недопустимым доказательством и не рассматривать эти данные, а можно их опубликовать, это может повлечь соответствующие последствия. А можно прямо сказать: “Я записываю, я хочу записать наш разговор”. Хорошо бы иметь рядом с собой ещё одного человека, еще одного адвоката, кто сможет подтвердить свидетельскими показаниями факт запугивания”, – пояснила Ганнушкина*.

Ситуацию с недопуском и запугиванием адвокатов она охарактеризовала как “очень опасную”. "Не только для тех людей, с которыми это происходит, а и для страны в целом. Это развал правоохранительной системы. Это не может не отражаться на положении самой власти тоже", – заметила правозащитница. 

По вопросу о месте пребывания детей существует возможность обращения в суд и к уполномоченным по правам ребенка, но эффективность этих мер сомнительна. “К сожалению, мы получаем странные ответы, например: “У них так принято”. У нас даже суд в Москве принял решение, что матери не надо отдавать ребенка, при том, что отца нет, отец умер. А дедушка забрал себе детей, которые приехали на каникулы на дачу, а обратно не отдал. Когда мать подала иск, еще в более вегетарианские времена, суд ответил, что дети должны воспитываться в традициях отца", – рассказала Ганнушкина*.

О случаях принуждения к подписанию контракта с Минобороны известно, хотя иногда пострадавшие сами не понимают, что они делают. Способов обжаловать это правозащитница назвать не смогла. “Я не представляю себе, как это можно оспорить в Чечне – благосклонность Путина Кадыров получает благодаря тому, что он поставляет пушечное мясо фактически в неограниченном количестве. В других регионах тоже не знаю об удачных случаях обжалования”, – заключила Светлана Ганнушкина*.

Адвокат Тимофей Широков в своей практике сталкивался со случаями, когда в ОВД подзащитного прятали от защитника. "Ссылаются на какой-то режимный статус или говорят, что нужно разрешение начальства, а начальства нет. Еще говорят: “Вот он только что здесь был, его увезли, поинтересуйтесь там-то”, время тянут. А иногда просто и тупо: “Мы "работаем" с задержанным, опера поработают и потом можем вас принять", – рассказал он. 

Стандартной мерой для адвоката при недопуске к подзащитному он назвал обращение в управление собственной безопасности. “Звонишь туда, сообщаешь о ситуации, они обязаны реагировать. Дежурному звонишь, если он в местном отделе, звонишь в дежурную часть УВД, сообщаешь о ситуации, требуешь устранить нарушение закона. Запись ведется, все фиксируется, они выясняют, что там происходит. На моей практике сразу получить доступ не удавалось, но удавалось выяснить, где подзащитный”, – пояснил Широков.

Если речь идет о системе лишения доступа к подзащитному, адвокат может подать заявления по ведомственной части и в прокуратуру. “Можно обратиться и в суд, но мы понимаем, что сроки рассмотрения у суда “резиновые”. Суд на следующий день, естественно, рассматривать жалобу адвоката не будет. Но в случае категорического недопуска и угроз адвокату можно требовать возбуждения уголовного дела, обратившись в СК с жалобой на превышение должностных полномочий”, – сказал Широков.

Столь длительное отсутствие информации о судьбе Минцаевой и ее процессуальном статусе может быть рассмотрено как незаконное лишение свободы. 

“Если они человека "прогнали" через административный арест, – к примеру, 10 суток дали человеку и просто тебе не сообщают, но бумажками обложились, – тогда нет, хотя и это как минимум превышение должностных полномочий. Или это может быть халатность, потому что лицо лишается права на защиту. А вот если ее просто так, без формальных оснований держат, то это незаконное лишение свободы или похищение", – подчеркнул адвокат. 

По его мнению, любая запись угроз адвокату является законной для защиты прав. “Полицейских можно записывать – они же публичные лица, сотрудники, а не какие-то частные люди. Они находятся при исполнении. Я не вижу запретов для того, чтобы их фиксировать", – отметил Широков.

Адвокат подтвердил, что угрозу мобилизацией и принуждение к подписанию военного контракта трудно доказать. "Незаконную мобилизацию или шантаж доказать так же трудно, как и пытки. Сотрудники покрывают друг друга”, – резюмировал он.

* внесены в реестр иноагентов.

** деятельность компании Meta (владеет Facebook, Instagram и WhatsApp) запрещена в России.